Warning: Missing argument 3 for GetSources(), called in /var/www/u1238823/data/www/stephenking.ru/fanfics/index.php on line 743 and defined in /var/www/u1238823/data/www/stephenking.ru/fanfics/index.php on line 351
Сергей Думаков. Одностороннее движение - Фэнфики - Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга
Стивен Кинг.ру - Фэнфики
а знаете ли вы, что…
ФильмыВ разделе "Фильмы" вашему вниманию представлена полная фильмография картин, имеющих какое-либо отношение к Стивену Кингу. Стивен принимал участие в создании указанных фильмов как актер, режиссер, сценарист и продюсер. По большинству фильмов представлена подробная информация по актерскому и съемочному составу, наградам. По ряду картин доступны галереи скриншотов.
цитата
Life turns on a dime. Sometimes toward us, but more often it spins away, flirting and flashing as it goes: so long, honey, it was good while it lasted, wasn’t it?
Stephen King. "11/22/63"
Сергей Думаков
"Одностороннее движение"
2010
Страница: 1 2  < предыдущая | следующая >



Правая рука Бори оторвалась от руля и потянулась к ее коленке. В обычной ситуации Оксана сочла бы такой жест милым и даже сексуальным – у него был странный талант, своего рода иммунитет к пошлому – но сейчас она вдруг отчетливо поняла, насколько он, этот жест, жалок и беспомощен. Вряд ли он вообще относится к ней. Ему нужно за что-то ухватиться, зафиксировать себя - маловероятно, что Боря в эти мгновения помнит о ее существовании. Она с интересом наблюдала, как его рука, точно стрела строительного крана, начала опускаться: рукав синей рубашки, намокший от пота; подпрыгнувшие на пару сантиметров часы – не самые дорогие, но все же Swatch; напрягшиеся мышцы ладони. А что, если на той стороне действительно ничего нет? Что, если последними словами, которыми она сказала ему, станут "Ладно, как скажешь, только давай еще на рынок заедем?" Что, если за стеклянными фарами черной "Волги" еще большая чернота, бесконечная чернота? А он – неужели она в последние секунды жизни увидит его именно таким: раздавленным, испуганным, преисполненным чувством первобытной жажды жизни, которое вытеснило из его гениальной головы все остальное?

Это было бы очень несправедливым. Да, ее жизнь была не такой, какой могла бы быть – и уж точно не такой, о какой она мечтала. Она так ни разу и не выехала за границу, не снялась ни в одном фильме, не записала ни одного альбома и не стала издателем ни одного глянцевого журнала. Когда Боре предложили ту должность в проектном институте, она обрадовалась – они оба обрадовались, но она радовалась за двоих. "Теперь ты можешь перестать искать работу, - говорил он. – Думаю, нам хватит". Она тоже так думала, а еще она думала, что аборт был хорошей идеей. Если бы она сохранила ребенка – ребенка, которого ненавидела с первых же дней – сейчас ее жизнь превратилась бы в ад. Боря был против аборта, он очень злился, говорил, что хочет детей больше всего на свете и ему наплевать, что думает по этому поводу ее отец. Он говорил, что найдет хорошую работу, станет зарабатывать достаточно, чтобы они могли позволить себе хорошую квартиру – но в единственный раз за всю совместную жизнь Оксана была неумолима. После процедуры они не разговаривали неделю – и какое-то время после этого их отношения еще оставались натянутыми, но в итоге все наладилось. А когда Боре предложили работу, Оксана окончательно поняла, что была права. Теперь у нее было свое время. Не время на семью. Не время на Борю. Не время на ребенка. Ее личное время – которое она могла тратить и на семью, и на Борю, и еще на тысячу разных вещей. Время. То, чего у нее не было никогда. Она могла бы заняться журналом. Могла бы потихоньку разработать концепцию, найти спонсоров, набрать команду, сделать пилотный выпуск. Она бы договорилась с магазинами, ресторанами, ночными клубами – там бы ее журнал раздавали бесплатно. А потом, когда ей бы начали звонить насчет рекламы, когда она начнет продавать свои первые полосы…

Ничего такого не случилось. Идея с журналом ей быстро наскучила. Она знала, что и как нужно делать. Она знала, как сделать интересное издание. Она даже знала людей с деньгами… но, несмотря на все это, ей было скучно. Всякий раз, когда она садилась за клавиатуру, чтобы начать что-то писать, перед ее глазами возникала рука доктора, прыгающая по страницам ее больничной карточки. Оксана так и не узнала, что именно написала та женщина, но не очень-то и удивилась бы, если бы всю страничку заполняло одно слово: ДУРАДУРАДУРАДУРА.

Но, несмотря на это, ей нравилась ее жизнь. Не потому что она была беззаботной (это было не так), и не потому, что она была безбедной. Боря зарабатывал хорошие деньги – но им обоим пришлось платить за это стандартную цену. Часто он приходил домой после одиннадцати, единственный выходной день большей частью тратил на сон, о том, чтобы поехать в отпуск даже на неделю, не могло быть и речи. За полгода такой работы ее муж стал нервным и раздражительным, иногда в его глазах (с возрастом она не утратила способности читать по лицу) она видела своего отца. Она пыталась представить себе, что будет лет через двадцать, и приходила в ужас: выходило, что, в конце концов, круг замкнется, и все закончится пугающе знакомым образом – только теперь, наоборот, на кровати будет кричать она, чувствуя, как холодеющую руку держит вернувшийся из могилы отец. Это было самым страшным ее кошмаром – кошмаром, в котором Боря превращается в злобного старика – так что успокаивал лишь тот договор, который она заключила давным-давно.

Правда, теперь она поняла кое-что важное. Бампер "Волги" коснулся бампера "Шестерки", у Оксаны перехватило дыхание: ей показалось, что она вдруг очутилась в невесомости. Она увидела, как правая рука Бори вновь дернулась к рулю, в то время как левая сжала его да такой степени, что жилы на запястье набухли и стали похожи на гитарные струны. Вибрации на лобовом стекле прекратились, резиновое крепление начало рваться – кузов "шестерки" постепенно деформировался, так же, впрочем, как и кузов "Волги". Оксана видела, как кавказца тоже несет вперед, его глаза еще смотрели вперед, а голова уже начала движение вниз: у "Волги" более массивный руль, скорее всего, водитель встречной машины не переживет столкновения с ним. Паровозный гул тормозов стих и сменился кошмарным скрежетом, апофеозом всех скрежетов в мире – как если бы миллион гвоздей одновременно заскреб бы по листу металла. Оксана почувствовала, как задняя часть "Жигулей", словно решив избежать неминуемого, начала взмывать вверх.

Она поняла кое-что важное, и это касалось того разговора, который она имела с собственным богом. Он обманул ее. Не сдержал обещание. Да и вообще, с чего это вдруг она решила, что он обещал ей что-то? Столько лет она жила, согреваемая мыслью о том, что ей удалось заключить соглашение с высшим разумом – и вот сейчас, в этот самый момент, выясняется, что все это было всего лишь глупым предрассудком? Но ведь тогда все теряет смысл. Тогда получается, что на той стороне действительно ничего нет, и теперь неважно, кто из них умрет первым. И вот это уж точно несправедливо, потому что она не просила о чем-то из разряда невыполнимого – строго говоря, в сравнении с обычными мольбами верующих ее просьба была вполне невинной. Она просила об одном: чтобы ее собственная смерть была быстрой и безболезненной – неужели это так сложно? Неужели эта просьба так нелепа? Или, может быть, это слишком много для такой женщины, как она?

Две машины продолжали сливаться в уродливое целое, мгновения тянулись бесконечно, издевательски долго – и, похоже, Боря и этот нелепый кавказец воспринимали все совсем иначе. Или нет? Или это только кажется? Оксана чувствовала, что может замечать любые, самые малейшие изменения вокруг – но главное, что она могла воспринимать их, реагировать на них. А на лице Бори все так же висел почти детский испуг – и теперь он ломал баранку уже двумя руками, Оксана видела трещины, на прочном, как ей казалось, материале рулевого колеса. Если руль сломается, подумала она, то человек, которого я люблю больше всего на свете, размозжит себе голову под бесконечный гудок клаксона.

Время растягивалось. Казалось, уже дальше некуда – но оно все тянулось и тянулось, как качественная жевательная резинка. Если это и есть "быстро", подумала Оксана, то тут уже налицо не обман, а издевательство. Разумеется, она не думала, что умрет так – никто не думает, то умрет так – но в даже самых страшных своих снах, самых страшных предположениях не могла представить подобного. И ведь дело даже не в скорости. Дело в том, как холодно, как спокойно она наблюдает за собственной смертью. Значит, все-таки пустота? О чем еще может говорить тот факт, что ее мозг так яростно цепляется за жизнь, так трогательно отказывается принять свершившееся? Никого нет. И ничего нет.

О второй части своей просьбы – безболезненная – Оксана вспомнила лишь в самый последний момент, когда вдруг сообразила, что никто не будет никого ждать, ни там, ни здесь; когда ее взметнувшиеся волосы коснулись опустившегося солнцезащитного козырька; когда краем глаза она увидела, как Боря нажимает своим высоким лбом на клаксон; когда она с ужасом поняла, как могут растягиваться дни и недели, в то время как ты лежишь на кровати и слушаешь свой бесконечный крик; когда волосками на щиколотках она почувствовала приближение острой, искореженной стали; за мгновение до того, как она вспомнила, что может чувствовать (была вынуждена вспомнить), и за мгновение до того, как время остановилось навсегда.

Страница: 1 2  < предыдущая | следующая >
© Сергей Думаков, 2010


Вернуться к списку фэнфиков
случайная рецензия
Не надо думать, что книга затянута. Я тоже сначала так думал, а потом допёр, что это такой психологический приём:
читатель медленно, но верно начинает думать, как героиня, проникаться чуством безысходности и грядущей, нависающей опасностью!
Андрей Ч.



© Программирование Дмитрий Голомолзин, Dandelo, 2011
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика