Стивен Кинг.ру - Фэнфики

а знаете ли вы, что…

НаградыПолный список литературных премий, полученных Стивеном Кингом за свои произведения (а также перечень номинаций), доступен в разделе "Награды"!

на правах рекламы
цитата
У меня хватило ума, чтобы подобрать ключ к замку той двери, которую они захлопнули перед моим носом. И у меня наверняка хватит пороху открыть ее, раз она отперта.
Стивен Кинг. "Противостояние"
Виктор Мстец
"Третьеклассник"
2014
Страница: 1 2  < предыдущая | следующая >

Сутулясь под тяжестью рюкзака, Коля рассматривал идущую впереди тень. Она напоминала мальчику альпиниста, влачащего за спиной снаряжение. Фантазия играла, предвосхищая интересный день — еще бы! — сегодня первый, после летних каникул, урок русского. Сочинения, мысли, игры слов — прекрасные, незатейливые завитки букв из синей пасты. Иногда зеленой — для особых случаев: безударных гласных, чередований, удвоенных согласных и прочего. Такая политика у пожилой учительницы Виктории Викторовны Ребеевой — ох, и звучное же имечко! — «выделяем орфограммы».
Звонок — и учащиеся расселись. Тема двух, идущих подряд уроков, «Как я провел лето». Дети запыхтели. Одни стараются, другие пишут абы как, но только не Коля — он с усердием приступил к работе: два черновика, запасная ручка, план, набросок, второй набросок. Его сочинение должно быть лучшим, ведь столько книг прочитано, столько дел свершено, а одноклассники все каникулы не отлипали от мониторов, плавно переходя от телевизора к компьютеру и обратно.
А на перемене нужно зайти к другу. Мало кто знает о нем, но если пронюхает — проблем не оберешься. Поэтому, стоит соблюдать осторожность: сначала по коридору, затем — вверх по лестнице, снова вниз, назад, узнать, что хвоста нет, и только тогда — в туалет. Никто в школе не знает, что дверь на первом этаже открыта. Но гвозди давно уже не держат ветхую деревяшку, и можно легко протиснуться в узкую, едва наметившуюся щель, пока никто не видит. И не забыть по-особому свиснуть — предупредить о приближении еды.
Мысли прочь — концентрация на тексте. Еще немного — и Коля закончил. Не самый первый, ведь он старался. Не то, что этот, выскочка, Попугаев — тот и вовсе настрочил целых два сочинения. За что только учителя любят эту бездарность?
— Сегодня, у нас гости, — объявляет учительница с такой невероятно доброжелательной улыбкой, что кажется, будто еще немного, и уголки губ сойдутся на затылке, разделив голову пополам.
Первая гостья — теска Ребеевой — математичка Виктория Мокроновая, более известная в школе как «Мокрая» или «Мокруха». Следом пожилая физичка — Зинаида Роголомова.
— Будем читать сочинения, а учителя их оценят, — сообщила Виктория Викторовна. — Тот, чье окажется самым интересным, получит пятерку.
— То есть как это самым интересным? — возмутился кто-то с задних парт. — Разве не нужно проверить ошибки?
— Нет, ну что вы, — хихикнула учительница. — Половина учителей — люди далекие от всех этих ваших правил русского языка. Они пришли послушать истории.
Гости рассмеялись.
— То есть как это, далекие от правил? — продолжал возмущенный голос. — Вы же учителя, вы же учились этому.
— Тихо, не спорь. Мы старшие, а это определяет, кто здесь задает правила. Хочешь высказаться — делай это дома.
Колю смутил такой подход. Он крепче сжал лист, ощущая, как потеют от волнения ладони. Между тем к доске вышел первый ученик. Он прочел небольшой текст о том, как ездил с родителями на море, играл в мячик, ехал с моря, потом опять на море, снова мячик, потом, как этот мяч лопнул, купили новый, снова на море.
— Ох, как интересно, — порадовалась Ребеева. — Я прямо давно ничего подобного не читала. Разве что не помню, где вы купили мячик, на южном рынке? Разве там продаются такие мячики? Нет! Ты нам врешь. А так, в целом, очень интересно.
— Да, — подхватила Мокрая. — Это, безусловно, что-то определенно такое, эдакое, что даже сказать можно, но стоит ли вообще говорить? Знаете, когда я о чем-то говорю, то делаю это наверняка, в точку, а здесь складывается ситуация, когда эта точка вовсе не нуждается в том, чтобы о ней говорили. Все понято и так. Без этого.
— Как точно подметили! — поддержала Ребеева. — А вы, Зинаида Анатольевна, что скажете на этот счет?
— С вашего позволения, я промолчу. — Старушка вообще всегда отмалчивалась. Если бы иногда, в журнале на странице физики не появлялись отметки, можно было и вправду подумать, что она не существует.
— Следующий, — вызвала Ребеева.
Вызвался Коля. Не мог больше ждать. Он прочел на одном дыхании, изредка поглядывая на безэмоциональных учителей. Казалось, последуют овации, но Ребеева ответила:
— Разве бывают утренние сумерки? Что за ерунду ты пишешь? Сумерки бывают вечерние, потому что они — явление ночное.
— Ну, они же бывают в темноте… — задумался Коля.
— Именно, — перебила Ребеева. — А темнота когда? Ночью! Утром у нас рассвет, а не сумерки. Садись, плохо.
— Ох, — забубнила Мокрая. — Я когда-то читала, думала, и вот тоже натыкалась на подобное в литературе. Семь или восемь раз. Помню. И вообще много чего читала. Я вся такая из себя, знаете, со вкусом.
— Да, — согласилась Ребеева. — Самую суть говорите.
«Но ведь она ничего не говорит по существу, — подумал Коля. — Вообще НИЧЕГО. Несет какой-то бред. Неужели никто этого не слышит?».
Ребеева, между тем, обратилась к физичке:
— Зинаида Анатольевна, а вы что скажете?
— Если можно, то ничего.
Надеясь на поддержку старушки, Коля обратился к ней:
— Зинаида Анатольевна, но разве вам не понравилось? Ведь я интересно все написал.
— Да, — поддержал кто-то из класса. Коля ведь правда здорово рассказал все. И сумерки бывают как утром, так и вечером. Я в Интернете сейчас проверил.
Физичка лишь отмахнулась и буркнула:
— Молчите.
— Но, Зинаида Анатольевна, мы же вам говорим.
— Ничего вы мне не говорили. И я ничего не слышала.
«Что за клоунаду они тут устроили?» — продолжал недоумевать Коля. Он не сдался и принялся писать новое сочинение. Между тем к доске выходили следующие дети, и все происходило по старому сценарию: Ребеева цеплялась к мелочам, не принимая возражений, Мокрая несла абстрактную чепуху, а Зинаида Анатольевна отмалчивалась и затыкала рот ученикам. В классе росло напряжение. Наконец, к доске вышел Попугаев и прочел:
— Я
провел свои летние каникулы очень хорошо и думаю, что это все очень здорово.
— Это все? — спросила Ребеева?
— Да.
«Да уж. После такого, они должны размазать Попугаева по стенкам» — подумал Коля, но этого не случилось.
— Как восхитительно! — похвалила учительница русского. — Как глубокомысленно. Как сильно!
— Но ведь это же бред, — возразил Коля.
— Молчи, — прошипела Зинаида Анатольевна.
— Как «молчи»? Ведь это же бред.
— Тихо!
— Нам судить, что бред, а что не бред, — вмешалась Ребеева. — Здесь мы решаем, а вы должны соглашаться.
— Да, — вторила Мокрая. — Вы разве не видите, не чувствуете, что в этом рассказе? Я не знаю, как можно проглядеть столь очевидные вещи. Тем более, решать, что в них хорошо, а что плохо. Кто право такое имеет? Один рассуждает, другой судит — оба по земле ходят, но прийти могут к разном выводам, верно? Но есть вывод, есть истина. И кто к ней ближе, тот и прав, но прав, в чьих глазах? Вот как ответим, так и будет.
— Господи, да что за бред! — схватился за голову Коля.
— Садись, Попугаев, — сказала Ребеева. — Не слушай их. Ты молодец.
Затем учеников снова валили, сочинения браковали, и вот — Коля снова у доски, с уже новым текстом, лучше предыдущего, где учтены все ошибки, к которым цеплялась Ребеева. Не придраться. Он снова прочел.
— Даааа, — протянула Ребеева. — Это слишком…
— Слишком что?
— Слишком всё. Не пойдет.
— Почему?
— Еще и объяснять нужно?
— Конечно?
— Посмотри, как ты стоял, когда читал рассказ: одна нога прямая, вторая в колене расслаблена, выпячена вперед. Разве так можно? Это неуважительно!
— Но какое отношение это имеет к сочинению? Судите его, а не как я стоял!
— Это мы будем решать, кого и за что судить.
— Пусть так, но почему вы тогда не говорили этого другим? Попугаев стоял точно так же.
— Так, молодой человек, не забывайтесь! Не трогайте Попугаева. Он написал замечательное сочинение, и мы высокого его оценили.
— Он написал пустой бессмысленный бред!
— Тихо! Молчи! — вмешалась Зинаида Анатольевна.
— Сама молчи, карга старая.
— Эх, — затянула по-обыкновению Мокрая. — Сколько шума, а все из-за чего? Амбиции, борьба, причитания. А стоило ли? Хотел, чтобы рассмотрели сочинение, а ведь и так сделали вдоль и поперек. Чем недоволен.
— Чем я недоволен? — Глаза Коли вздулись от гнева. — Да я с шести до десяти лет прочел всю русскую классику. Я в газете местной три раза стихи печатал, а вы мне какую-то чушь несете по поводу того, как я стою. Это ли не абсурд?
— Абсурд — спорить со взрослыми, уходи, — прорычала Ребеева и, смягчившись, позвала к доске Попугаева.
Тот вышел, встал возле разъяренного Коли и прочел рассказ о том, как на каникулах он смотрел телевизор, где показывали животных: сурикаты бегали от норы к норе, хищные птицы их ловили, а змеи избегали.
— Вот! Чудно! Настоящий талант! — прижала руки к груди Ребеева.
— Какой талант? — крикнули из класса. — Вы с ума сошли.
— Тише, тише! — махнула им Зинаида Анатольевна.
— А чего вы их затыкаете? — схватил ее за руку Коля. — Пусть говорят правду.
— Да, разговоры, разговоры, — задолдонила Мокрая.
— Никто не может нормально справиться с заданием, кроме Попугаева! — посетовала Ребеева. — Что за дети?
— Да он вообще ни слова не написал ни о себе, ни о лете! — закричал на нее Коля. — Вы что, слепая или глухая? Он писал о том, что показывали по телевизору!
— А ты вообще чего умничаешь? Даже стоять у доски не умеешь. Считаешь свои сочинения умными? Мы вот так не думаем и оцениваем так, как считаем нужным. Вот Попугаев молодец. Сейчас сядет, и напишет еще одно сочинение. Умный мальчик.
«Как же нелеп мир, — подумал Коля. — Пустые люди, мнение которых никому не интересно, пытаются оценивать тех, кого никто другой больше не оценят. Вместе они чувствуют себя значимыми. Одни, потому что могут судить, другие — потому что их высоко оценивают. Но и те и другие — оболочки без содержания. Ладно, глупый ребенок, но взрослые то! Взрослые! Как можно было прожить жизнь, но так и не научиться отличать, где хорошо, а

Страница: 1 2  < предыдущая | следующая >


Вернуться к списку фэнфиков
случайная рецензия
Интересно, что в Блейзе уживаются две личности. Собственно, сам Блейз - идиот, как считают окружающие, да и он сам; и преступный гений Джордж - голос из подсознания, который Блейз принимает за призрачный голос погибшего друга, не осознавая, что голосом Джорджа говорит его гениальная составляющая (темная половина, так сказать))).
Не понравилось, что слишком уж пошловатой, на мой взгляд, получилась книга (Хотя некоторые высказывания Джорджа - это шедевр!)
Дмитрий
на правах рекламы



© Программирование Дмитрий Голомолзин, Dandelo, 2011
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика