Стивен Кинг.ру - Фэнфики

а знаете ли вы, что…

НаградыПолный список литературных премий, полученных Стивеном Кингом за свои произведения (а также перечень номинаций), доступен в разделе "Награды"!

на правах рекламы
цитата
Травмированные тело и мозг не просто похожи на диктатуру; они и есть диктатура. Нет более безжалостного тирана, чем боль, нет более жестокого деспота, чем спутанность сознания.
Стивен Кинг. "Дьюма-Ки"
Станислав Дит
"Последнее лето"
2013
Страница: 1 2 3 4 5  < предыдущая | следующая >


— Откуда тебе знать? — спросила Бага.
— Старшеклассники говорили.
— Кто именно?
— Ты не знаешь.
— Скажи.
— Они из другой школы.
— Тогда кто им сказал?
— Это не важно. — Серый фыркнул и отвернулся.
В сгущающихся сумерках показался мост. С первыми звёздами тень под ним задрожала, подчиняясь острым языкам разгорающегося костра. Четыре фигуры примостились на камнях, поглядывая в черноту ночи. Другой берег исчез, если не считать редкие огоньки-окошки — маяки, застывшие в бездне. Мир улетучился, оставив нас, уставших путников, созерцать потрескивающие в огне ветки.
Мы уже поели и ушли в размышления, когда Серый прервал тишину:
— Все придумали страшную историю?
Раньше такие рассказы сопровождали каждый вечер, но им уделяли всё меньше времени. Каждый тосковал по страшилкам, но удивить друг друга становилось сложно, а придумать что-то новое и вовсе невероятно.
Лев кивнул первым, следом — мы с Багой.
— Давайте начну, — предложил я. — Она не страшная, но необычная. Оставим ужастики на потом.
— Хорошо, — согласились друзья.
Я заговорил:
«Человек, некогда ударивший Иисуса , сидел в кресле напротив. Не первый раз он рассказывал доктору о событиях, свидетелем которых стал за долгую жизнь в четыре тысячелетия. Он видел и знал многое, но ещё больше забыл — увы, мозг человека ограничен в объёме. Старость, слабоумие, апатия, прочие психические болезни, а так же различные вирусы имелись у него в количестве, превышающем список из среднего размера энциклопедии. Сколиоз покосил спину. Неудачные попытки суицида оставили шрамы и ожоги. Беззубый, прогнивший рот едва шелохнулся, когда он произнёс:
— Уверен, давай начнём.
Тяжело вздохнув, доктор кивнул и нажал кнопку. Тяжёлая крышка сдвинулась, открывая ванну, наполненную самой едкой кислотой в мире — последней разработкой, способной расщепить любое вещество до мельчайших элементов.
— Когда я делал её, даже не думал использовать в подобных целях. Мне будет вас не хватать. Столько знаний в одной голове.
С сочувствием старик посмотрел на герметичный комбинезон доктора и, хрипя, ответил:
— Знаний, достаточных для счастья, хватит и в голове ребёнка. Остальное — попытки уйти от них.
— И всё же спасибо, что поделились ими. Меня ждут величайшие открытия в истории, медицине, биологии.
— Это существует и так, само по себе. Что толку от открытий? Я знаю всё, но разве я счастлив? Все годы я обменял бы на минуту, чтобы в тот день поступить иначе.
— Каков он, ну, Иисус?
— Увидишь. — Старик схватил доктора и прыгнул в кислоту. Секунда, и их не стало. Темнота.
«Ещё один глупец, жертва амбиций, — подумал старик, выбираясь из ванной. — Знать всё. Он бы сошёл с ума, и так услышал чрезмерно. Не смог помочь. Жаль. Придётся выжидать, пока родиться новый, гениальный учёный, способный умертвить вечное».
Человек, некогда ударивший Иисуса, встал у окна, возведя глаза к небу.
— Отче, услышь, прошу, дай моей душе упокоение.
В здание ударила молния. Посыпались кирпичи.
Он погребён, но дышит».
Лев невольно поёжился:
— Это ужасно. Сколько ему придётся так лежать?
— Не знаю, — ответил я. — До страшного суда, наверно.
— А что случилось с Иудой? — спросила Бага. — Он тоже живёт вечно?
— Нет, он повесился на ветке.
Повинуясь единому порыву, друзья осмотрели скрюченные силуэты деревьев. Казалось, секунда, и среди могучих стволов пошатнётся на верёвке тело известнейшего из предателей.
Они сели плотней вокруг костра.
— Кто следующий? — спросил Серый.
— Можно я? — подняла руку Бага. — Я не придумала историю, но прочту старый стих, написанный год назад в дневнике. Он сойдёт за страшилку?
— Посмотрим, давай.
Развернув к свету костра общую тетрадь с коричневой обложкой, девочка медленно, с выражением, прочла:

Реки овал, травой овитый,
Сияет лунным серебром,
И гребень, нимфой позабытый,
Во тьме ночи горит огнём.
Его мерцанье привлекает
С болота души мертвецов.
И утонувшие блуждают
Под выпи рёв и крики сов.
В полночный час здесь развернётся
Босых русалок хоровод ,
И чёрный шабаш вновь начнётся,
Открыв в мир нечисти проход.
Когда отвержено молиться
Начнут они, восславив грязь,
На чёрной лошади примчится
Владыка бездны, ада князь.
Ундины, сильфы, гномы , феи —
Все, как один, — ему в поклон.
Но зашипят они как змеи,
И пронесётся утром стон,
Когда пред первыми лучами,
Со стороны, где град стоит,
Ворвётся в небо петухами
Их громогласный первый крик.

Она закончила и, с немым вопросом, взглянула на друзей.
— Давно сочиняешь? — спросил Серый.
— Нет. Один раз. Будто не придумывала, а записывала за кем-то, но он исчез. Больше ни строчки.
— Прямо как у Полидори с его «Вампиром», — сказал Миша. — В ту ночь тоже четыре писателя, чтоб скоротать время, придумали по мистической истории. Но и в самом этом событии тайн не меньше, чем в их рассказах. Как мог этот человек, написавший книгу, вдохновившую Стокера , сойти с ума и умереть, не оставив ничего хотя бы в половину повторившую успех «Вампира»? Как Мэри Шелли, молодая девушка, ранее не писавшая ничего, вдруг за короткий срок сочинила «Франкенштейна», переплюнувшего произведения её мужа и рассказ, сочинённый тогда Байроном?
— Прости, мы ничего об этом не знаем, — развёл руками Лев. — Ты один у нас — ходячая энциклопедия.
— Я расскажу.
— Не надо, — поднял ладонь Серый. — Моя очередь. Я долго думал, чтобы такое могло вас удивить. Надеюсь, не оставлю никого равнодушным.
Он вздохнул и приступил:
«Хозяин каждое утро приносил много интересных запахов: праздничные и повседневные, мокрые и горячие, они разнообразили жизнь слепого кота, вызывая неповторимые образы, богато убранных помещений, щедрых столов и тёплых рук. Молчаливый, он никогда не издавал ни звука, оповещая о прибытии скрипом дверей и лязгом поставленной на пол миски. Неизменно, она по край наполнялась молоком: вкусным на первый, второй и даже третий день, когда оно приобретало любимую животным кислинку.
Его звали просто Кот, хоть это имя и не написали на могиле в саду, где он, свернутый калачиком в красной коробке из-под обуви, обрёл последнюю постель под покрывалом из снега.
Два месяца стрелки часов отмеряли дни, прожитые без любимца, пока однажды, в пасмурный день он не вернулся. Лапы мягко прошлись по одеялу. Глаза загорелись в темноте, испугав двух людей, избивающих престарелого хозяина.
Никто точно не знает тайны, скрываемые кошачьим племенем. Непостижимы пути, приводящие их в наш мир и забирающие отсюда. И от того, не известны те пустоты мироздания, в которые увёл разъяренный призрак разумы разозливших его людей. Пустые, безжизненные, они, отрешенные от мира, созерцают больничные стены, а старик, как поговаривают, до сих пор покупает молоко домашнему любимцу».
— Эта история не страшна. — Лев виновато покосился по рассказчика, словно ожидая смертельного приговора за оброненную фразу.
— И меня не напугала, — согласилась Бага. — Простейшая банальщина. Таких котов, собак, попугаев тысячи. Сама читала похожую в газете. Не удивлюсь, что ты просто очередной раз пересказал чужое.
— Она интересная, — вступился я, хоть и разделял мнение друзей, но хотел приободрить друга.
— Я бы не сказал, — возразил Лев. — Моя куда лучше.
— Да ладно? — хихикнул Серый. — Я хоть и не мастер сочинять, но, в отличие от тебя, могу связать два слова.
— А ты послушай:
«Бичура покинула дом в прошлый вторник. Никто — ни муж, ни жена — сильно не огорчился. Эта несносная домовиха давно выпрашивала: то завоет среди ночи, подняв всех собак на улице, то начнёт греметь тарелками, аж стены дрожат. Куда там уснуть их маленькой дочурке!
Другое дело домовые в городе: ни слуху, ни духу от них — красота. А эти, деревенские — сил нет! И каждый с характером, предпочтениями. Взять хотя бы эту: то каша ей не такая, то в дом ни того привели. Устали хозяева и выгнали Бичуру. Конечно не сами, помогла колдунья с соседнего села, но не в том суть.
Дом затих, будто уснул, осиротел. Никто уж больше не шагал у спящих кроватей, заботливо поправляя одеяло костлявыми старушечьими пальцами. Тараканы и пауки развелись в доме, как никогда прежде.
И вот, в окно засквозил осенний ветер. Ночь принесла сырые запахи. Ни живы, ни мертвы, лежали супруги, когда в дом, поступью покойника, вошла кикимора в дождевике из листьев. Она прошелестела по коридору, вскользь заглянув в их спальню. Сверкнули узкие глаза над длинным, острым носом. Костлявая рука потянулась дальше. Стукнула дверь детской спальни, и, уже бесшумно, фигура, со свёртком в руке, унеслась в уличную темноту.
Они больше не увидели дочурку, и лишь иногда, в морозные ночи, на пороге дома оставалась цепочка крохотных, босых следов, тянувшаяся вдоль запотевших окон, к теплу дома, лишённого уюта».
— Прямо поразил, — похвалила Бага. — Никогда прежде ты не сочинял подобное.
Ещё не долго, перед сном, мы делились впечатлениями и мыслями.
Никто тогда не заметил: все четыре истории говорили об утрате. Чего же? Быть может, себя. И позже, спустя десять лет, я не ответил на этот вопрос. Но думаю: что-то, покидавшее нас, доживало внутри последние часы. И сейчас этого чудовищно не хватает.
Мы легли спать, а на утро, когда первые лучи застигли нас, идущих на перекрёстке, Серый предложил посетить кладбище машин. Все поддержали и охотно отклонились от прежнего курса.
Шли не долго. Полчаса, и вот: покачиваются исполинские ворота. За ними ровными рядами выстроились покорёженные легковушки и автобусы.
Птичий клёкот одиноким звуком пронёсся над равниной, заполненной ржавыми остовами. Неподвижные, они уныло созерцали нас битыми фарами. Смятые бампера, как искривлённые рты, выражали богатый спектр эмоций: от недовольства до отчаяния. Не оставалось сомнения: у предметов есть души, и здесь, на неплодородном пустыре, они, железные призраки, поют свои, заунывные песни, звеня отваливающимися деталями и похлопывая дверцами

Страница: 1 2 3 4 5  < предыдущая | следующая >


Вернуться к списку фэнфиков
случайная рецензия
Роман очень хороший. Не понимаю, почему Кинг назвал его неудачей. Если често, мне Норман даже больше понравился, чем Рози, о его похождениях читать было интересней, сумасшествие описано просто гениально!
Максим Чупров
на правах рекламы



© Программирование Дмитрий Голомолзин, Dandelo, 2011
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика