Стивен Кинг.ру - Фэнфики

а знаете ли вы, что…
ТелепрограммаВ разделе "Телепрограмма" еженедельно публикуется программа телетрансляций сериалов и фильмов, снятых по произведениям Стивена Кинга!
на правах рекламы
цитата
...она не верила в громкие слова, то, во что она верила, лежало в холодильнике...
Стивен Кинг. "Противостояние"
Мария Иванова
"Человек в черной шляпе"
2014
Страница: 1 2 3  < предыдущая | следующая >

Фэнфик по мотивам повести Стивена Кинга «Секретное окно, секретный сад»


В школьном холле не протолкнуться. Строгие окрики учителей и увещевания полицейских не действуют: ученики возбужденно галдят, стараясь получше разглядеть медицинские носилки, прикрытые простыней. Под ней безошибочно читается силуэт человека. Вернее, ребенка. Ткань странно топорщится в области груди лежащего, на белом проступают влажные красные пятна.
– Смотрите, смотрите, там кровь!
– Это точно труп!
– Говорят, это Бык.
– Первый хулиган школы!
– Отверткой пришили, прямо в сердце! – несется по коридору.
Морт Рейни стоит у стены и теребит рукав своей клетчатой рубашки. Перед ним толпятся ребята постарше, поэтому он почти не видит санитара в белой форме, толкающего носилки к выходу. Но ему нужно знать. Ему непременно нужно знать, правда ли это Билли Новак по кличке Бык. И правда ли насчет отвертки.
Морт идет вдоль стены и подныривает под руку полицейского, который пытается не пустить детей к мертвому телу. Вслед за мальчиком протискиваются другие ученики, учительница младших классов миссис Стэдмен бросается за ними.
В неразберихе санитар не вписывается в двери, дребезжащее колесико налетает на косяк, носики кренятся и опрокидываются. Запятнанная кровью простыня вскидывается, и тело Билли Новака падает на крыльцо начальной школы города Льюистона, штат Мэн.
Морта буквально выпихивают из дверей, он теряет равновесие и валится на колени, оказывается прямо рядом с трупом. Он видит распахнутые закатившиеся глаза и желтую ручку отвертки, которая торчит из груди Быка.

***

– Мортон Рейни! Ты сейчас же расскажешь мне!
Кухня тонула в тепле и уюте, в запахе куриного бульона и какао, а за окном моросил мерзкий октябрьский дождь. Но Морт сейчас бы отдал все что угодно, лишь бы оказаться на улице – подальше от дома. Потому что восьмилетний мальчик не в силах противостоять натиску взрослого. Особенно если это его мама. Которую Морт побаивался.
Миссис Рейни была крупной, но привлекательной женщиной с сильным, порой слишком авторитарным характером. Она овдовела, когда сыну не было и трех, и поэтому растила его в атмосфере всепоглощающей любви, которая нередко оборачивалась настоящей паранойей. Маленькому Морти позволялось то, о чем другие дети только мечтали, – не ложиться спать допоздна, есть конфеты пригоршнями, прогуливать школу при желании выспаться. Однако мальчик часто завидовал своим сверстникам, когда они бежали на реку купаться, или спали в палатке, или шли в поход с учителем. Потому что ему было запрещено все, что казалось Патриции Рейни небезопасным. За «пренебрежение безопасностью», так она это называла, Морт получал подзатыльник или по уху, а также строгий домашний арест, что сулило целые сутки умирания со скуки.
И еще ему было запрещено иметь от нее секреты.
– Ты сейчас же расскажешь мне! – повторила миссис Рейни.
Морт сидел, скрючившись над тарелкой нетронутого супа. Вернувшись домой, он буквально на пороге столкнулся с заплаканной мамой. Про мертвого школьника ей рассказали на работе, наверное, эта болтушка с шестой кассы – Пегги или Пенни. Мать сорвалась домой и оборвала телефон, решив, что убитый – это, конечно же, ее сын. Как всегда, подумал Морт. Не дозвонившись до директора, миссис Рейни впала в истерику и решила ехать в школу.
Когда мальчик успокоил маму, что вот он, живой и здоровый, та потребовала от него подробнейший отчет о чрезвычайном происшествии. И так как Морт сам страшно нервничал (в основном, конечно, из-за этой проклятой отвертки), она заподозрила, что он знает о трагедии больше, чем все остальные. А раз уж мать захотела у него что-то выпытать, сопротивляться бесполезно. Мальчик увидел лихорадочные розы на щеках миссис Рейни, злой и нетерпеливый блеск в ее глазах, острые, накрашенные алым лаком ногти, которые могут оставить на коже царапины после пощечины... Поэтому он нехотя сказал:
– Это сделал Шутер.

***

Морт мчал по осеннему Льюистону, заставляя себя все быстрее крутить педали старого «Швинна». Мимо проносились коттеджи и теряющие листву деревья. На лицо прыгали солнечные блики, в ушах свистел ветер. Идеальное субботнее утро, но мальчик был мрачнее тучи.
В выходные Морт любил выбраться из дома и посидеть возле реки Эндроскоггин, там, где Сидар-стрит переходит в мост. На песчаном берегу примостились несколько бетонных блоков, между которыми собирался всякий мусор. Когда солнце нагревало бетон, на нем было приятно сидеть и, попивая имбирное пиво, поглядывать на водную гладь. Это было его секретное место, его убежище от мамы и ее чрезмерной заботы.
Обычно он выезжал из дома на Форест-стрит и по настроению выбирал, как ехать, – вдоль канала или по сетке мелких узких улочек, по длинной Пайн-стрит с ее аккуратными новыми домиками или по Аш-стрит, любуясь собором Святых Петра и Павла с двумя готическими башнями. Но сегодня у Морта не было времени смотреть по сторонам, ему хотелось скорее избавиться от отупляющего давления матери. Ему нужно было срочно все обдумать.
Подкатив к реке, Морт прислонил велосипед к бетонному блоку и подошел к самой кромке воды, присел на корточки. Его кеды продавливали песок, который тут же набухал влагой. Мальчик взял камень – плоскую гальку с рыжей прожилкой – и пустил по реке блинчики. Получилось восемь штук.
Он уже с полчаса пытался привести мысли в порядок, следя за чайками, выхватывающими из воды мелкую рыбешку, когда на него упала тень.
– Ты должен начать писать рассказы.
Морт вскочил на ноги и обернулся. Перед ним стоял очень худой человек лет сорока пяти, по меркам любого мальчишки, настоящий старик. Выражение лица спокойное, почти безмятежное, что совершенно не сочетается с глубокими морщинами, которые бороздят его лоб и тянутся от уголков обветренных губ к скулам. На мужчине была голубая рабочая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и поношенные джинсы, которые, казалось, были ему немного велики. Отвороты джинсов аккуратно лежали на желтых рабочих ботинках, запачканных грязью. На голове у человека была большая черная шляпа с круглой тульей, надвинутая так низко, что она касалась кончиков ушей.
– Как Вы меня нашли? – спросил Морт. Он был растерян, так как не думал, что Шутер обнаружит его тайное место.
– Это неважно, пилигрим. Важно, что ты должен начать писать.
– Вы убили Билли Новака. Отверткой в сердце.
– Я всегда держу слово. Он отбирал у тебя карманные деньги и дубасил, а ты потом ходил смурной.
– Убивать-то было зачем? – спросил Морт, чувствовавший смутную вину. Неделю назад он ничего лучше не придумал, кроме как объяснить свое нежелание сочинять рассказы отсутствием вдохновения из-за проблем в школе. А точнее – из-за тумаков, которые он получал от Быка. Шутер обещал разобраться, сказав, что у него как раз есть подходящая отвертка. Тогда Морт не понял, при чем тут это. А теперь хулиган Билли мертв.
– Закон есть закон, а справедливость есть справедливость, – сказал Шутер, доставая из кармана пачку сигарет. Его гнусавый южный акцент неприятно давил на уши.
– Я не хочу больше с Вами встречаться. Уходите, пожалуйста. Я... я рассказал о Вас маме.
– И что же, она тебе поверила, пилигрим? – спросил Шутер и закурил.
Морт отступил на шаг, забыв, что стоит у самой кромки. Левый кед моментально набрал воды.
Шутер возник в его жизни внезапно, как призрак. Как-то в сентябре Морт покупал газировку и сладости в аптеке на Грин-стрит. Он обратил внимание на мужчину в черной шляпе, который стоял возле стойки с прессой, вероятно, читая заголовки газет. Мальчика тогда развеселил старомодный головной убор незнакомца – ну прямо как у этих чудиков-квакеров! На улице Морт остановился, чтобы развернуть длинный сахарный леденец, и как раз в этот момент мужчина в шляпе нагнал его. Он поздоровался и представился Джоном Шутером, и спросил, не разменяет ли мальчик четвертак по пять центов. У Морта не было столько мелочи, и Шутер сказал, что это неважно, а важно то, что им необходимо поговорить. Сначала Морт насторожился – здравый смысл советовал ему не вступать в беседы с незнакомыми людьми, да еще и мама все уши ему прожужжала про маньяков, насилующих и убивающих детей. Как же надоела ее паранойя! Именно это и заставило Морта согласиться на разговор с Шутером. Так хотелось хоть что-то решить самостоятельно, вопреки вечному маминому «нельзя», самому принять решение, пусть даже и несколько рискованное. В конце концов, сейчас воскресенье, на улице полно людей, мистер Грейвуд из аптеки видит их, да и до дома бежать близко, а бегает он быстро и орать может громко.
Оказалось, что у Шутера есть к Морту дело. Морт должен начать писать рассказы. Мальчика это рассмешило – его оценки по родному языку и чтению никогда не поднимаются до А, на бумаге он точно и двух слов связать не сможет. Да и кому нужны писульки восьмилетнего пацана? Но Шутер настаивал. Убеждал. Начал давить. Морту стало тревожно – было что-то ненормальное в этой просьбе. Да и во всей ситуации. Ох уж эти взрослые со своими заморочками! В тот день он обещал подумать. И Шутер ушел, на прощанье приложив к своей шляпе указательный палец.
После этого Шутер появлялся еще несколько раз. Он подлавливал Морта после школы, во время прогулок, по дороге в библиотеку. Мальчику всегда казалось, что вокруг полно людей, что ему ничто не угрожает, и что Шутер – просто чудак. Он пару раз видел его машину – старый синий фургон марки «Форд» с вмятиной на переднем правом крыле и с номерами, кажется, штата Миссисипи. Морт много раз пытался объяснить Шутеру, что он не умеет сочинять, что он не будет писать, что он пожалуется маме, что он... Но мужчина в шляпе продолжал с неземным спокойствием повторять свою странную просьбу. Все тем же гипнотизирующим голосом с южным акцентом он убеждал Морта, что «это дело касается только тебя и меня», что «посторонние тут ни при чем», что «это твое призвание, пилигрим».
Все это время Шутер казался Морту каким-то нереальным, ненастоящим. Иногда мальчик думал, что человек с резким южным акцентом – это лишь игра его воображения. Но теперь все изменилось. Он слишком хорошо помнил отвертку, желтая ручка которой лихо торчала из окровавленной груди Билли Новака.

Страница: 1 2 3  < предыдущая | следующая >


Вернуться к списку фэнфиков
случайная рецензия
А мне почему - то при прочтение вспомнился Герберт Уэлс со своим "Войной миров".И я так и не поняла,что ж там произошло.Ни конца,не обьяснений,сам додумывайся до всего.Как будто не дописал
Incantation
на правах рекламы



© Программирование Дмитрий Голомолзин, Dandelo, 2011
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика